Три года спустя после аварии Рейнольдс мог пройти не более 25 метров, а потом почти умирал от боли. Но у него была страсть и была мечта.
Фрэнк Рейнольдс уже почти оставил надежду. Боль была постоянной. От колен до шеи закованный в гипс, он лежал на спине в своей небольшой филадельфийской квартире.
А ведь перед автокатастрофой все казалось возможным. Рейнольдс делал последние распоряжения насчет свадьбы, планировал получить дополнительное образование вдобавок к диплому психотерапевта и сделать административную карьеру в больнице. Но утром 14 декабря 1992 года, когда он ехал на работу в Филадельфийский психиатрический центр, другой водитель врезался в заднюю часть его Oldsmobile Cutlass. Когда ночью Фрэнка перевезли в клинику Пенсильванского университета, он не мог двигаться. Потом он узнал, что ему сделали операцию и вернули на место смещенные позвонки среднего отдела позвоночника, но один из них передавил спинной мозг. Это была неоперабельная травма, которая лишила Фрэнка возможности ходить.
Жизнь угасала. Долгими часами он разглядывал потолок, прерываясь только на мучительные сеансы физической терапии. Три года спустя после аварии Рейнольдс мог пройти не более 25 метров, а потом почти умирал от боли. Ему было всего 30 лет, и лучшие в США специалисты по травмам позвоночника предупредили его, что дальнейшее улучшение маловероятно, если вообще возможно.
Но однажды, в 1995 году жена Рейнольдса принесла домой видеокассету с фильмом «Масло Лоренцо». Это была история семейной пары, которая бросила вызов медицицинскому истеблишменту, чтобы найти лекарство от редкого заболевания, которым страдал их сын. Для Рейнольдса этот фильм стал откровением. «Я подумал: „Господи, и я могу сделать это“», -рассказывает он. Так начался его «крестовый поход» за обретение возможности ходить вновь.
Он начал читать все, что мог найти о травмах спинного мозга, или ТСМ. Интернет позволял ему, лежа в постели, штудировать базы данных университетских библиотек, а благодаря знакомым в Филадельфийском университете Святого Иосифа, где он учился перед автокатастрофой, он получил доступ к межбиблиотечному обмену труднодоступными медицинскими публикациями. Там-то Рейнольдс и набрел на теорию (которую поддерживают все больше и больше специалистов), что, интенсифицируя обычный режим реабилитации, можно реактивировать угасшие нервные связи и оживить травимрованный позвоночник. Теперь вместо обычных 45-минутных сеансов терапии три раза в неделю он каждый день занимался акватерпией в бассейне и часами не сходил с беговой дорожки — так долго, как только мог вынести. Ухватившись за поручни тренажера, морщась от боли, он заставлял ноги шагать. Через три месяца он проходил в день 400 метров, через год — уже 8 км. Теперь он мог передвигаться, обе ноги работали. Он снял гипсовый корсет и готовился вернуться на работу.
«До сих пор мне это кажется чем-то нереальным. Я провел годы, лежа пластом в постели, мечтая о прогулках в лесу и по морскому берегу, об игре в гольф и не веря, что это может случиться, — говорит Рейнольдс, которому уже исполнилось 45 лет. — Пять лет, глядя в потолок, я повторял: «Боже, дай мне еще один шанс».
Так или иначе, он получил и осуществил эту возможность. Но когда это случилось, он понял, что второго шанса только для себя ему недостаточно. Тогда начался второй «крестовый поход» Фрэнка Рейнольдса.
Около 12 000 американцев в год получают травмы спинного мозга. Две трети из них после этого испытывают хронические, часто сильные боли, и только треть пострадавших возвращается к работе. Рейнольдс хочет и им дать второй шанс. И как соучредитель и директор расположенной в Массачусетсе новой биомедицинской компании InVivo Therapeutics, он не остановится, пока этого не достигнет.
35-сантиметровый шрам начинается от ягодиц и доходит до середины его спины. Это постоянное напоминание о том, чего он пытается достигнуть. Сделанные из нержавеющей стали шурупы, которые скрепляют его позвоночник, располагаются сразу под кожей. Когда они становятся холодными, он говорит: «Там как будто маленькая бомба». Про то место, в котором хирурги удалили позвонок, передавивший его спинной мозг, он говорит: «Единственное, что защищает мой спинной мозг — это мышцы, прослойка жира и кожа. Удар прутиком мог бы парализовать меня». Эти мысли могут довести до отчаяния — дыра в спине, боль, сознание того, что нервная ткань поврежденного спинного мозга постепенно отмирает. Но Рейнольдса это заставляет всегда быть собранным.
Его цель амбициозна — в немалой степени потому, что на деле мы мало знаем о центральной нервной системе, которая состоит из головного и спинного мозга, и механизмах их восстановления. «Образно говоря, мы не проникаем в глубину явленипй, а только царапаем их поверхность, — говорит Стив Уильямс, специалист по травмам спинного мозга и реабилитации в Бостонском медицинском центре. — Это все равно что изучать дальний космос, например, гигантскую черную дыру. Что там на самом деле происходит?»
Спинной мозг можно представить как толстый кабель, передающий информацию — поток электрических импульсов. Они непрерывно протекают между головным мозгом и остальным телом, делая возможными движение и ощущения. Моторные сигналы идут из головного мозга потоком вниз, сенсорные сигналы от рецепторов поднимаются вверх к головному мозгу. Сердцевина спинного мозга — серое вещество, по сути являющееся «хвостом», продолжением головного мозга — заключена в оболочку из волокнистой белой материи с длинными тонкими нервными нитями-аксонами, проникающими во всем части нашего тела.
В норме нежная ткань спинного мозга защищена гибкой трубкой из 33 костей-позвонков, составляющих позвоночный столб. Но когда эти кости выбиты с их привычного места — чаще всего причиной этого становятся автомобильные аварии — содержимое позвоночного столба может быть ушиблено, растянуто, порезано или даже разорвано. В результате прохождение нервных сигналов затруднено или полностью блокировано в месте травмы, что обрекает большинство жертв ТСМ на параличи различной тяжести. По данным медицинской статистики, более 25% пациентов с ТСМ страдают полной параплегией — не чувствуют свои ноги и не могут заставить их двигаться; более 20 % пациентов с ТСМ страдают тетраплегией — параличом всех четырех конечностей и торса.
А ведь перед автокатастрофой все казалось возможным. Рейнольдс делал последние распоряжения насчет свадьбы, планировал получить дополнительное образование вдобавок к диплому психотерапевта и сделать административную карьеру в больнице. Но утром 14 декабря 1992 года, когда он ехал на работу в Филадельфийский психиатрический центр, другой водитель врезался в заднюю часть его Oldsmobile Cutlass. Когда ночью Фрэнка перевезли в клинику Пенсильванского университета, он не мог двигаться. Потом он узнал, что ему сделали операцию и вернули на место смещенные позвонки среднего отдела позвоночника, но один из них передавил спинной мозг. Это была неоперабельная травма, которая лишила Фрэнка возможности ходить.
Жизнь угасала. Долгими часами он разглядывал потолок, прерываясь только на мучительные сеансы физической терапии. Три года спустя после аварии Рейнольдс мог пройти не более 25 метров, а потом почти умирал от боли. Ему было всего 30 лет, и лучшие в США специалисты по травмам позвоночника предупредили его, что дальнейшее улучшение маловероятно, если вообще возможно.
Но однажды, в 1995 году жена Рейнольдса принесла домой видеокассету с фильмом «Масло Лоренцо». Это была история семейной пары, которая бросила вызов медицицинскому истеблишменту, чтобы найти лекарство от редкого заболевания, которым страдал их сын. Для Рейнольдса этот фильм стал откровением. «Я подумал: „Господи, и я могу сделать это“», -рассказывает он. Так начался его «крестовый поход» за обретение возможности ходить вновь.
Он начал читать все, что мог найти о травмах спинного мозга, или ТСМ. Интернет позволял ему, лежа в постели, штудировать базы данных университетских библиотек, а благодаря знакомым в Филадельфийском университете Святого Иосифа, где он учился перед автокатастрофой, он получил доступ к межбиблиотечному обмену труднодоступными медицинскими публикациями. Там-то Рейнольдс и набрел на теорию (которую поддерживают все больше и больше специалистов), что, интенсифицируя обычный режим реабилитации, можно реактивировать угасшие нервные связи и оживить травимрованный позвоночник. Теперь вместо обычных 45-минутных сеансов терапии три раза в неделю он каждый день занимался акватерпией в бассейне и часами не сходил с беговой дорожки — так долго, как только мог вынести. Ухватившись за поручни тренажера, морщась от боли, он заставлял ноги шагать. Через три месяца он проходил в день 400 метров, через год — уже 8 км. Теперь он мог передвигаться, обе ноги работали. Он снял гипсовый корсет и готовился вернуться на работу.
«До сих пор мне это кажется чем-то нереальным. Я провел годы, лежа пластом в постели, мечтая о прогулках в лесу и по морскому берегу, об игре в гольф и не веря, что это может случиться, — говорит Рейнольдс, которому уже исполнилось 45 лет. — Пять лет, глядя в потолок, я повторял: «Боже, дай мне еще один шанс».
Так или иначе, он получил и осуществил эту возможность. Но когда это случилось, он понял, что второго шанса только для себя ему недостаточно. Тогда начался второй «крестовый поход» Фрэнка Рейнольдса.
Около 12 000 американцев в год получают травмы спинного мозга. Две трети из них после этого испытывают хронические, часто сильные боли, и только треть пострадавших возвращается к работе. Рейнольдс хочет и им дать второй шанс. И как соучредитель и директор расположенной в Массачусетсе новой биомедицинской компании InVivo Therapeutics, он не остановится, пока этого не достигнет.
35-сантиметровый шрам начинается от ягодиц и доходит до середины его спины. Это постоянное напоминание о том, чего он пытается достигнуть. Сделанные из нержавеющей стали шурупы, которые скрепляют его позвоночник, располагаются сразу под кожей. Когда они становятся холодными, он говорит: «Там как будто маленькая бомба». Про то место, в котором хирурги удалили позвонок, передавивший его спинной мозг, он говорит: «Единственное, что защищает мой спинной мозг — это мышцы, прослойка жира и кожа. Удар прутиком мог бы парализовать меня». Эти мысли могут довести до отчаяния — дыра в спине, боль, сознание того, что нервная ткань поврежденного спинного мозга постепенно отмирает. Но Рейнольдса это заставляет всегда быть собранным.
Его цель амбициозна — в немалой степени потому, что на деле мы мало знаем о центральной нервной системе, которая состоит из головного и спинного мозга, и механизмах их восстановления. «Образно говоря, мы не проникаем в глубину явленипй, а только царапаем их поверхность, — говорит Стив Уильямс, специалист по травмам спинного мозга и реабилитации в Бостонском медицинском центре. — Это все равно что изучать дальний космос, например, гигантскую черную дыру. Что там на самом деле происходит?»
Спинной мозг можно представить как толстый кабель, передающий информацию — поток электрических импульсов. Они непрерывно протекают между головным мозгом и остальным телом, делая возможными движение и ощущения. Моторные сигналы идут из головного мозга потоком вниз, сенсорные сигналы от рецепторов поднимаются вверх к головному мозгу. Сердцевина спинного мозга — серое вещество, по сути являющееся «хвостом», продолжением головного мозга — заключена в оболочку из волокнистой белой материи с длинными тонкими нервными нитями-аксонами, проникающими во всем части нашего тела.
В норме нежная ткань спинного мозга защищена гибкой трубкой из 33 костей-позвонков, составляющих позвоночный столб. Но когда эти кости выбиты с их привычного места — чаще всего причиной этого становятся автомобильные аварии — содержимое позвоночного столба может быть ушиблено, растянуто, порезано или даже разорвано. В результате прохождение нервных сигналов затруднено или полностью блокировано в месте травмы, что обрекает большинство жертв ТСМ на параличи различной тяжести. По данным медицинской статистики, более 25% пациентов с ТСМ страдают полной параплегией — не чувствуют свои ноги и не могут заставить их двигаться; более 20 % пациентов с ТСМ страдают тетраплегией — параличом всех четырех конечностей и торса.
| ← Семейный трейдинг. | Берегись, Барби! → |
|---|
RSS
TWITTER
FACEBOOK
VKONTAKTE